Голуби в траве - страница 38


дамой, может быть в конце концов станет мужиком. И все-же он потерпел

поражение, величавый Юдеян потерпел поражение, был отторгнут, его приказ ни

черта не стоит, мир взбунтовался против него. Вот что вывело его Голуби в траве - страница 38 из себя,

вот почему он разразился потоком глупой брани. То, что его отпрыск,

будучи священнослужителем, дремлет с дамой, нисколечко его не трогало. Он

считал, что все попки - ханжы и похотливые козлы. И он им отомстит. Он

отомстит Голуби в траве - страница 38 всем попкам и всем шлюхам. Он отдал приказ ехать в отель. Поднялся в

собственный шикарный номер. Этим номером небольшой Готлиб мог быть доволен. Кот

Бенито, лицезрев Юдеяна, закричал. Он был голоден. Юдеян пришел Голуби в траве - страница 38 в бешенство,

оттого что животное не накормили. Он стал разглаживать кота, почесал ему

шелудивую спину, произнес:

- Бедный Бенито!

Он позвонил, вызвал официанта, отругал его, востребовал обрубленного сырого

мяса для кота, а для себя шампанского Голуби в траве - страница 38, ничего" не считая шампанского. Небольшой

Готлиб всегда пил в казарме шампанское. Небольшой Готлиб пил шампанское

как фаворит. Он пил шампанское в Париже, Риме, Варшаве. В Москве он не

пил шампанского.

Они молчком шли Голуби в траве - страница 38 посреди ночного сумрака. Они не прикасались друг к другу.

Высочайшие дома молчали, они приветливо смотрели вниз. Мостовая

благожелательно ложилась им под ноги. Прозвонили колокола Сан-Бернардо;

Санта Мария делла Виттория и Санта Сусанна тоже возвестили Голуби в траве - страница 38 время гулкими

ударами. Но идущие не считали ударов. На площади Эседра они прошли под

аркадами, образовавшими полукруг. Витрины магазинов были защищены

решетками. Недоверчивые коммерсанты страшились грабителей и мглы. Но

выставленные продукты были освещены. Там лежало Голуби в траве - страница 38 огромное количество сокровищ. Но Лаура

не вожделела их; она не вожделела этих сокровищ с обозначенными на их высочайшими

ценами, сокровищ, лежащих за решетками, запертыми на замок. Ее ухмылка была

точно благостное сияние в ночи Голуби в траве - страница 38, им была полна эта ночь, им был полон Рим.

Лаура улыбалась всему городку, всему миру, urbi et orbi [городу и миру

(лат.)], и Рим, и ночь, и земля были преображены этой ухмылкой. Когда Голуби в траве - страница 38 они

переходили площадь, Лаура намочила пальцы в небольшом фонтане Наяд и,

будучи верной католичкой, обрызгала чело собственного неразговорчивого диакона водой

наяд, как будто это была святая вода. Потом они укрылись в тени старой

стенки, где, может быть, жили Голуби в траве - страница 38 ночные птицы. Юные люди стояли перед

церковью Санта Мария дельи Ангели, около терм Диоклетиана. Зигфрид ожидал,

не подаст ли собственный глас сова. Ему чудилось, что на данный момент обязательно должен

зарыдать Голуби в траве - страница 38 сыч. Как композитор, он решил, что "кивит-кивит" наизловещей птицы

будет тут очень к месту. Но перекликались только паровозы на ближнем

вокзале, полные тоски и ужаса перед ожидавшими их далями. Как далеки

друг от друга были эти трое Голуби в траве - страница 38, коротавшие совместно ночные часы! Зигфрид

посмотрел на Адольфа и Лауру. Но лицезрел ли он их? Не переносил ли он

собственные чувства на собственных спутников? Может быть, это только его мысли о

их Голуби в траве - страница 38, и он рад, что его мысли конкретно таковы, это добрые мысли. А они, лицезреют

ли они себя? В углу, под стенками старых терм было мрачно, но перед

церковью Санта Мария дельи Ангели мелькала негасимая лампада, и они

попробовали Голуби в траве - страница 38 в этом свете разглядеть свои души.

Я покинул их, для чего мне было оставаться? Для чего? И я покинул их.

Медлительно направился я к вокзалу, вошел в неоновый свет. Пусть Адольф

молится перед Голуби в траве - страница 38 Санта Мария дельи Ангели: "Ut mentes nostras ad coelestia

desideria erigas" - "Вознеси наши сердца до небесных желаний". Разве я

ввел Адольфа во искушение? Нет, я не ввел Адольфа во искушение. Никакого

искушения Голуби в траве - страница 38 не существует.

В термах в Государственном музее хранятся изображения старых богов. Их

зорко охраняют. Подарил ли я ему удовлетворенность? Я не мог даровать удовлетворенность.

Есть только иллюзии, блуждающие огни мгновений. Я вышел на перрон Голуби в траве - страница 38. У

перрона стоял поезд, готовый к отправке. Вагоны третьего класса были

переполнены. В первом классе посиживал худенький человек. Либо это я сам сижу в

первом классе? Может быть, он нехороший человек. Либо это я нехороший человек? У

меня Голуби в траве - страница 38 не было желания ехать в переполненном 3-ем классе. Флоренция -

Бернер - Мюнхен. Завлекал ли меня этот маршрут? Он не завлекал меня. Я

отправился в парикмахерскую, она находится под вокзалом и припоминает

освещенную неоновыми лампами Голуби в траве - страница 38 пещеру. Нимфы этого грота делали мужикам

маникюр. Я люблю римские парикмахерские. Я люблю римлян. Раз в час

хлопочут они о собственной красе. Тут парней завивают, обривают, укладывают им

волосы, делают маникюр, массируют, мажут помадой Голуби в траве - страница 38, поливают туалетной

водой, - они посиживают торжественно-серьезные в сетках для завивки, под

блестящими колпаками для сушки головы, электронные токи пронизывают их

волосы. Мне ничего не было необходимо, и я от скукотищи попросил сделать мне

компресс. Мое Голуби в траве - страница 38 лицо накрыли жарким полотенцем, от которого шел пар, и

грезы мои стали жаркими. Я был Петронием, поэтом, и дискутировал в

публичных банях с мудрецами и мальчуганами, мы лежали на мраморных

ступенях паровой бани и гласили о Голуби в траве - страница 38 бессмертии души, пол был умело

выложен мозаикой, везде изображения Зевса: Зевс - орел, Зевс - лебедь,

Зевс - бык, Зевс - золотой дождик, - но мозаика была изготовлена рабом. К моему

лицу приложили полотенце, намоченное в ледяной воде, я был Голуби в траве - страница 38 Петронием,

поэтом, я услаждался речами мудрецов и красотою мальчишек, и я знал, что

бессмертия не существует, а краса - тление, и знал, что Нерон был

склонен к размышлению, и знал, в каком месте необходимо Голуби в траве - страница 38 вскрыть вену, -

последняя мраморная ступень была прохладной. Я ушел из парикмахерской, я

не стал прекрасным, я отправился в зал ожидания и испил граппы, оттого что

ее рекомендовал Хемингуэй, и снова она напомнила мне по вкусу Голуби в траве - страница 38 немецкую

сивуху времен инфляции. В большенном газетном киоске я купил газету. Крепость

в тропических зарослях пала. Участники Женевского совещания разъезжались. Моя молодая

коммунистка с красноватым галстуком гордо шла через Рим. Она не уезжала. Для чего

ей Голуби в траве - страница 38 уезжать? Она же у себя дома. Заголовок в газете говорил "Что все-таки

далее?".

Кюренберг звонил многим, он гласил с критиками и бюрократами от

искусства, гласил с антрепренерами и с устроителями конкурса Голуби в траве - страница 38, с

учредителями премий и с членами жюри, это была политика, умелая

дипломатия, каждый деятель напускал на себя загадочность и значимость. Все

же Кюренберг собственного достигнул, и Зигфриду присудили премию, не полностью, но

половину: по причинам дипломатичного нрава Голуби в траве - страница 38 премию следовало

поделить. Кюренберг произнес супруге, что Зигфриду присудили премию, но

Ильзе, которая в ванной комнате пустила воду, было совсем индифферентно,

получил он премию либо не получил: она не возмутилась и не обрадовалась. И

она спросила Голуби в траве - страница 38 себя: "Неуж-то я тоже заразилась, заразилась непристойностью,

заразилась облегченным мышлением замкнутой группы, заразилась стандартной

враждой, грубой нелепицей радиальный поруки, как они это именуют, и я

только поэтому против Зигфрида и его музыки Голуби в траве - страница 38, что он принадлежит к таковой

семье? Он несчастлив в собственной среде. И я знаю, что он разорвал с ней. Почему

же, смотря на него, я вижу его семью?" И она помыслила: "Я Голуби в траве - страница 38 не желаю никакой

мести, никогда не желала, месть нечистоплотна, но я не желаю, чтоб мне

напоминали о прошедшем, я не могу выносить таких напоминаний, а Зигфрид,

хоть и не повинет, припоминает мне об этом прошедшем Голуби в траве - страница 38, припоминает, и я вижу

убийц". Ванна заполнилась до краев, но вода оказалась очень жаркой.

Ильза Кюренберг погасила в ванной свет. Она раскрыла окно. Она была

голая. Она обожала ходить по комнате голый. И голый стала Голуби в траве - страница 38 она перед окном.

Ветер коснулся ее. Ветер окутал, как будто форма, ее крепкое, отлично

сохранившееся тело. Это крепкое тело прочно стояло на крепком полу. Она

выстояла. Она устояла перед бурей. Ветер не умчит ее Голуби в траве - страница 38. И все-же что-то в

ней жаждало быть унесенной.


Шампанское он допил, но хмель не пришел, победы кончились. В Юдеяне

что-то глухо закипало, он ощутил шум и свист в ушах, пронизавший Голуби в траве - страница 38 все

его тело, у него взошло давление, он подошел к окну и окинул взором

Рим. Было время, когда он чуть ли не захватил власть над Римом. Он даже

захватил власть над тем человеком, который владычествовал в Голуби в траве - страница 38 Риме. Муссолини

страшился Юдеяна. А сейчас Рим поднес Юдеяну шелудивого кота. Какая-то шлюха

удрала от Юдеяна. И он не может приказать расстрелять ее. Какая-то шлюха

удрала от Юдеяна с его отпрыском - священнослужителем церковной Голуби в траве - страница 38 церкви. Но

Юдеян уже не мог расстрелять и священнослужителя, он был лишен власти.

Начнет ли Юдеян борьбу, чтоб опять придти к власти? Путь к власти был

долгим. Сейчас путь будет очень долгим. Сейчас он для Голуби в траве - страница 38 себя в этом

сознался. Путь будет очень долгим. Юдеян уже не лицезрел цели. Цель

расплывалась. Цель заслонял багряный туман. Шлюха улизнула от Юдеяна, а

заместо нее перед ним стояла нагая еврейка; еврейке место во Голуби в траве - страница 38 рву для

расстрелянных, но она еще торжествует и глумится над ним; нагая, она

вознеслась над Римом. Он увидел ее посреди туч.

Они длительно стояли вдвоем в уголке под старыми стенками церкви Санта

Мария Голуби в траве - страница 38 дельи Ангели; не раз лупили часы, выли паровозы, и, возможно,

орала сова, но они ничего не слышали, в памяти Адольфа внезапно снова

прозвучала музыка Зигфрида, тогда и он коснулся лица Лауры, как будто Голуби в траве - страница 38 желал

изловить ее ухмылку, почувствовать ее возвышенность, человечность, сладостное

блаженство, позже ужаснулся и поторопился прочь, в сумрак ночи, которая не

улыбалась и должна была тянуться еще длительно.


Ангелы не явились. Ангелы с моста Ангела не отозвались Голуби в траве - страница 38 на приглашение

старых богов. Они не перемешались в пляске с старыми богами на

Капитолийском холмике. Мне очень хотелось, чтоб тут, меж остатками

треснувших колонн, посиживал Стравинский у темного рояля. Вот тут, посреди

белоснежных грязноватых крыльев мраморных Голуби в траве - страница 38 ангелов, на чистом и горном ветру,

поднятом крыльями богов, которые были воздухом и светом, неплохо бы тут

Стравинскому, сидя за роялем с черным поднятым крылом, сыграть свои

"Пассакалии"; но ангелы не явились, боги попрятались, на Голуби в траве - страница 38 небе собрались

грозовые тучи, и Стравинский произнес только: Je salue le monde confraternel

[приветствую братский мир (франц.)]. Для участников конкурса устроили

прием в Капитолии. И мне казалось, что мы выглядим очень комичными в наших

пиджаках - и Голуби в траве - страница 38 боги, спрятавшиеся в развалинах, и фавны в кустиках, и нимфы в

буйно разросшихся сорных травках, возможно, очень смеялись. Не они, а мы

были старомодны. Мы были неумны и стары, и даже юные посреди нас Голуби в траве - страница 38 были

неумны и стары. Кюренберг подмигнул мне. Наверное, он желал сказать:

"Отнесись к этому не так серьезно, но все таки довольно серьезно". Он

считал нужным предоставить антрепренерам инициативу, тогда можно

будет временами ходить с Голуби в траве - страница 38 музой музыки в дорогой ресторан. Премии

раздавал мэр городка. Он был сотрудником моего отца, и он вручил мне половину

премии. Он вручил мне половину премии за мою симфонию, и я был изумлен,

что Голуби в траве - страница 38 получил хотя бы половину; естественно, этого достигнул Кюренберг, и я был

ему признателен, ну и отец мой будет сейчас в течение целого денька гордиться

мной, ведь мэр отдал мне половину премии. Но моему папе никогда Голуби в траве - страница 38 не осознать,

почему мэр одарил конкретно меня. А валютная премия была мне как раз кстати.

Я решил поехать в Африку. В Африке я напишу новейшую симфонию. Может быть, на

будущий год в Риме Голуби в траве - страница 38 я сыграю ее ангелам: черную симфонию темного континента

сыграю белоснежным римским ангелам на древнем холмике богов. Я знаю, Европа чернее.

Но я желаю поехать в Африку, я желаю узреть пустыню. Мой отец не усвоит,

что Голуби в траве - страница 38 можно поехать в Африку ради того, чтоб узреть пустыню и у пустыни

взять музыку. Мой отец не подозревает, что я, как композитор, глубоко

предан римским ангелам. Собор отцов церкви одобрил музыку Палестрины, на

конкурсе Голуби в траве - страница 38 признали мою музыку.


Его сон оборвала не побудка, он испуганно вздрогнул, услышав жалобное

мяуканье кота; в голове гудело, форт в пустыне был далековато, Африка была

далековато, Германия была еще далее, он пробудился в Риме Голуби в траве - страница 38, затылок ломило, все

тело расслабло, он был взбешен, оттого что пробудился; после выпитого

шампанского и несостоявшихся побед он чувствовал во рту вкус парфюмерии, и

вкус этот смешивался с кое-чем кислым и едким, с привкусом Голуби в траве - страница 38 разрушающихся

клеток, комната плыла перед очами, ступили и ляжки дрожали, вкупе с тем

он чувствовал в теле напряженность и жгучее волнение от неутоленных желаний.

Юдеян стал йод душ, растер тело и произнес для Голуби в траве - страница 38 себя на жаргоне казармы: "А ну-ка

марш с полной выкладкой, да по-пластунски через поле!", но под душем он

начал потеть и никак не мог вытереть кожу досуха, все вновь и вновь пот

стекал Голуби в траве - страница 38 струйками, выступал бисеринками. Юдеян задыхался, римский воздух

очень расслаблял его. По всем обычаям пьянства, раз начав, следует пить

далее, и рекомендуется с утра с похмелья прибегнуть к тому же напитку,

который ты пил вчера вечерком, которым Голуби в траве - страница 38 отравлен твой организм. Юдеян

заказал полбутылки шампанского, шампанское - вино фаворитов. Он отдал приказ

как можно посильнее заморозить его. Бросил куски льда в бокал. Лед

зазвенел о стекло. Рука Юдеяна дрожала. Он разом испил бокал Голуби в траве - страница 38. Ясность

зрения возвратилась. Туман рассеялся. Он договорился с Лаурой о свидании. Вот

что главное. Пусть даже она переспала с Адольфом. Она ему нужна,

еврейка либо не еврейка, нужна, чтоб освободиться от мучительных

кошмаров. Он вызвал Голуби в траве - страница 38 черную посольскую машину, но через пару минут

позвонил шофер с военной выправкой и верно, без всякого трепета в голосе

отрапортовал, что машина нуждается в ремонте, будет готова только вечерком.

Это прозвучал глас Голуби в траве - страница 38 погибели. Но Юдеян не вызнал его. Он выругался.


В древней церкви Санта Мария дельи Ангели, в божьем доме под стенками

терм, можно было исповедаться на многих языках, и Адольф Юдеян погрузился

на колени в исповедальне священника Голуби в траве - страница 38, говорившего по-немецки, и сказал

этому священнику, понимавшему по-немецки, то, что вышло меж ним и

Лаурой сегодня ночкой около ворот этой самой церкви. Но потому что не вышло

ничего такового, что могло бы вызвать Голуби в траве - страница 38 суровый гнев церкви против ее

диакона, Адольф выслушал просто наставление впредь не подвергать себя

соблазну и получил отпущение грехов. Через решетку исповедальни он лицезрел

лицо собственного исповедника. Лицо было усталое. Адольфу очень хотелось сказать:

"Отец мой Голуби в траве - страница 38, я несчастен". Но лицо у священника было усталое и отстраняющее.

Ведь он выслушал сейчас столько исповедей. Столько приезжало в этот город

путников, и они каялись в Риме в тех грехах Голуби в траве - страница 38, какие у себя на

родине не решались доверить собственному исповеднику. Им было постыдно перед

исповедниками, которые знали их. В Риме их никто не знал, и они не

стыдились, потому у священника лицо и было таким усталым Голуби в траве - страница 38. Адольф спросил

себя: "Неуж-то и я буду когда-нибудь посиживать в исповедальне с таким же

усталым видом и мое лицо будет таким же отстраняющим?" Он спросил себя: "И

где будет моя исповедальня? В Голуби в траве - страница 38 деревне? В старенькой деревенской церкви под

деревьями? Либо я не призван, я отторгнут, отторгнут с самого начала?"

Адольф желал было засунуть средства, данные ему Юдеяном, в церковную кружку,

но, протянув руки к щели Голуби в траве - страница 38, передумал. То, что он делает, не соответствует

его духовному сану. Ведь он не доверяет церковному попечительству. В

церковном попечении о бедных есть что-то кисловатое, как и во всяком

попечении, и оно пахнет супом для Голуби в траве - страница 38 нищих; средства растворяются в супе для

нищих. А ему хотелось доставить этими средствами реальную удовлетворенность. И Адольф

засунул грязные смятые банкноты в руку старухи, просившей милостыню у

церковных дверей.

Юдеян ожидал. Он ожидал на вокзале Голуби в траве - страница 38 около справочного бюро, но Лаура все не

шла. Неуж-то она отложила и утреннее свидание? Либо еще лежит в объятиях

Адольфа? Ярость вредоносна. Юдеяну еще было тяжело дышать. Периодически перед ним

снова все заволакивало туманом, ядовитым багряным газом Голуби в траве - страница 38. Может быть, в

последующую огромную войну таковой туман покрое всю землю. Юдеян подошел к

буфету на колесах и спросил коньяку. Он стоял перед буфетом, как будто перед

продовольственной повозкой на поле боя Голуби в траве - страница 38. Он залпом испил рюмку коньяку.

Багряный туман рассеялся. Юдеян поглядел в сторону бюро, но Лауры все еще

не было. Юдеян прошел мимо газетного киоска. Он увидел иллюстрированную

"Огги", висевшую на щите киоска, на титульном листе был Голуби в траве - страница 38 изображен

Муссолини. Давнешний друг смотрелся измученным, и Юдеян поразмыслил: я тоже кажусь

сейчас измученным. Сзади Муссолини стоял некий мужик в эсэсовской

фуражке. Он стоял сзади него как соглядатай, он стоял как палач. Череп на

фуражке выделялся очень Голуби в траве - страница 38 ясно. Кто это? Правильно, кто-либо из моих

офицеров, помыслил Юдеян. На картинке эсэсовец стоял, опустив глаза, и

Юдеян не мог выяснить его лица. Возможно, этого человека уже нету на свете.

Большинства его людей Голуби в траве - страница 38 уже нету на свете. И Муссолини погиб. Его погибель была

скверной. И Юдеяна некогда приговорили к скверной погибели. Но Юдеян живой, он

улизнул от их. Он живой, и время работает на Голуби в траве - страница 38 него, а вот и Лаура. Он

опять увидел ее ухмылку и на мгновение пошевелил мозгами: да пошли ее ко всем чертям;

а позже снова: она - еврейка, и это его опять возбудило. Лаура же увидела

перспективного Голуби в траве - страница 38 иноземца и поразмыслила: любопытно, что он мне даст?

Сейчас она пристально рассматривала продукты в витринах. Девице необходимы

побрякушки, девице необходимы наряды, и, даже если женщина не умеет считать,

ей все равно необходимы тонкие Голуби в траве - страница 38 чулки, и она привыкла при случае все это

получать; при случае она допускала маленькие приключения, со всей

невинностью, охотнее всего перед обедом, у нее не было неизменного друга,

а после вечера, проведенного посреди Голуби в траве - страница 38 гомосексуалистов, отлично было полежать

в кровати с реальным мужиком, это полезно для здоровья, а позже со всей

невинностью покаешься исповеднику; старики тоже ничего, правда, они

безобразны, но с утра у их сил полностью довольно, и позже они даруют Голуби в траве - страница 38 больше,

чем юные, те сами желают чего-нибудть получить, а в Адольфе она страшно

разочаровалась, страшно разочаровалась в этом зарубежном юном

священнике, ей так хотелось провести с ним ночь, а священник удрал,

побоялся греха Голуби в траве - страница 38; Лаура расплакалась и решила с этого момента держаться стариков -

старики не страшатся греха и они не удирают. Разъясняться с Юдеяном было

тяжело, все таки он сообразил, что она предлагает ему Голуби в траве - страница 38 пойти в гостиницу около

вокзала.


Кюренберг пригласил меня в высококлассный ресторан на площади Навона. Он

решил отпраздновать мою премию. Он извинился за супругу - она не будет

завтракать с нами, а мне стало ясно, что Ильза Голуби в траве - страница 38 Кюренберг не желает

участвовать в этом праздновании, и я сообразил ее. В утренние часы ресторан

был пуст; Кюренберг заказал всяких морских животных, мы положили их на

тарелки - они напоминали малеханьких монстров, - мы запивали их сухим шабли.

Это было Голуби в траве - страница 38 нашим прощанием с Кюренбергом. Он улетал в Австралию. Он

намеревался в дальнейшем сезоне дирижировать "Кольцом" [имеется в виду

серия опер Вагнера "Кольцо Нибелунгов"]. Вот он посиживает на данный момент напротив

меня, вскрывает страшенных морских животных Голуби в траве - страница 38, высасывает их смачное мясо, а

завтра он будет посиживать с супругой высоко в воздухе и есть воздушный обед, а

послезавтра будет обедать в Австралии и пробовать странноватых жителей

Тихого океана. Мир мал. Кюренберг - мой друг Голуби в траве - страница 38, он мой единственный настоящий

друг, не я очень почитаю его, чтоб обходиться с ним просто по-дружески,

и потому, когда мы бываем совместно, я молчу, и он, может быть, считает меня

непризнательным. Я Голуби в траве - страница 38 поведал ему, что мне охото на свою премию поехать в

Африку, и поведал о собственной темной симфонии. Кюренберг одобрил этот план.

Он порекомендовал мне отправиться в Могадор. Я отыскал, что заглавие Могадор

звучит прекрасно. Оно Голуби в траве - страница 38 звучит довольно черно. Могадор - старая

мавританская крепость. Но потому что мавры сейчас уже утратили свою мощь, я

отлично могу пожить в их старой крепости.

Не успела Лаура помыслить: снимет он в Голуби в траве - страница 38 кровати голубые очки либо нет, как

он уже снял их, и это ей показалось смешным, но потом она ужаснулась его

глаз, они были налиты кровью, и она отпрянула, лицезрев его опасный и

скупой взор: опустив бычий Голуби в траве - страница 38 лоб, Юдеян шел на нее. Он спросил: "Для тебя

жутко?" Но она не сообразила его и улыбнулась, но уже не прежней широкой

ухмылкой, тогда и он кинул ее на кровать. Она не ожидала Голуби в траве - страница 38 от него таковой

прыти, обычно мужчины, спавшие с ней и дарившие ей подарки, которые

девице нужны, так очень не беспокоились, они проделывали все очень

тихо, а этот набросился на нее точно зверек, стал щипать ее, позже грубо

завладел Голуби в траве - страница 38 ею и вообщем вел себя грубо, хотя она была тоненькая и хрупкая, а

он таковой тяжеленный, и чуть ли не раздавил ее, а ведь ее тело просто и комфортно

обнять, и она невольно вспомнила Голуби в траве - страница 38 о гомосексуалистах из бара, об их мягеньких

жестах, об их ароматных кудряшках, пестрых рубахах, позвякивающих браслетах и

помыслила, что, пожалуй, уж лучше быть таким, пожалуй, и ей уж лучше быть

таковой, а этот Голуби в траве - страница 38 - он отвратен, поразмыслила она, от него разит позже,

разит козлом, как будто он поганый, грязный козел из конюшни; ребенком она

в один прекрасный момент побывала в деревне в Калабрии, в ей там стало жутко Голуби в траве - страница 38, она

затосковала по Риму, по собственному родному прекрасному городку; в деревенском

доме стояла невыносимая вонь, и Лаура принуждена была глядеть, как коз

ведут к козлу, на древесной стремянке стоял некий мальчик и вел себя

неприлично, она возненавидела свою Голуби в траве - страница 38 деревню, но ей тотчас снился позже тот

козел и мальчик, у мальчишки были рога, и он бодал ее, а рога вдруг

отпадали, точно гнилостные зубы, здесь она вскрикнула: "Мне больно", но

Юдеян Голуби в траве - страница 38 не сообразил ее, потому что она вскрикнула по-итальянски; а позже стало все

равно, что ей больно, зато приятно, она сейчас сама отдавалась, старик

оказался сильным, перспективный иноземец открылся внезапной стороной,

и она прижалась к нему Голуби в траве - страница 38, усиливая его волнение, пот ручейками стекал с

него, с козла, стекал на ее грудь и на тело, скопился в складке" ее животика

и жег ее, но жег совершенно не больно, а мужик бесился: "Ты же Голуби в траве - страница 38 еврейка, ты

же еврейка"; она не сообразила, но подсознательно додумалась: когда германские

бойцы были в Риме, это слово имело определенное значение, и она

спросила: "Ebreo?" И он шепнул: "Евреи" и обхватил руками ее Голуби в траве - страница 38 гортань, она

же кликнула: "No e poi no, cattolico" [нет, нет, я католичка (итал.)],

при этом слово "cattolico" будто бы еще более распалило его ярость и

вожделение, и под конец было уже все Голуби в траве - страница 38 равно - ярость либо вожделение, все

поплыло у нее перед очами, а он, задыхаясь, обессилев, повалился на бок,

точно сраженный насмерть. Она пошевелила мозгами: сам повинет, для чего так

усердствовал, старики так не усердствуют. Но Голуби в траве - страница 38 она уже опять улыбалась и

гладила потные волосы на его груди - ведь он совершенно выбился из сил. И была

признательна ему за это, он отдал ей удовлетворенность. Она продолжала поглаживать его

грудь и ощущала, как Голуби в траве - страница 38 колотится его сердечко: это храброе сердечко не

пожалело себя, чтоб дать девице удовлетворенность. Потом она встала и подошла к

умывальнику. Юдеян услышал плеск воды и поднялся.

И снова все заволокло багряным туманом. Лаура стояла перед Голуби в траве - страница 38 Юдеяном

голая в багряном тумане, и темный таз на умывальнике казался черным рвом,

в который падают расстрелянные. А еврейку нужно устранить. Фюрера

кинули. Устранили очень не много. Одеваясь, он чуть ли не свалился. Лаура

спросила:

- Ты разве Голуби в траве - страница 38 не хочешь помыться?

Но он ее не слышал. Ну и не сообразил бы. В кармашке брюк лежал пистолет

Аустерлица с глушителем. На данный момент все решит пистолет. На данный момент Голуби в траве - страница 38 мы произведем

очистку. Пистолетом мы наведем порядок. Лишь бы легче стало дышать:

Юдеяну не хватало воздуха, он весь дрожал. Покачнувшись, он рванулся к

окну, раскрыл его, высунулся на улицу: понизу тоже лежал густой багряный

туман Голуби в траве - страница 38. Улица была узенькая, по ней двигались машины, они скрипели и урчали,

стоял адский шум, и через багряный туман казалось, что там ползают

урчащие чудовища. Но вот в удушливой темноте мелькнул просвет, в тумане

появилась щель Голуби в траве - страница 38, и Юдеян увидел в раскрытом французском окне огромного отеля

напротив Ильзу Кюренберг, дочь Ауфхойзера, еврейку, ускользнувшую от кары,

даму, которая посиживала с Адольфом в ложе и которую он лицезрел ночкой голый в

облаках над Римом Голуби в траве - страница 38; Ильза Кюренберг стояла недалеко от окна, она была в

белоснежном пеньюаре, но для него она была голая, как ночкой, как дамы на краю

могильного рва; и Юдеян поднял пистолет и выпустил по ней Голуби в траве - страница 38 всю обойму; так

залпом расстреливали, сейчас он расстреливал своими руками, он не

только дал приказ - какие сейчас приказы, нужно самому стрелять; с

последним выстрелом Ильза свалилась, приказ фюрера был выполнен.

Лаура вскрикнула, вскрикнула только один Голуби в траве - страница 38 раз, потом с ее губ сорвался

поток итальянских слов, но, заглушенные плеском воды, они соединились с

багряным туманом, Юдеян вышел, а Лаура ринулась на кровать и, зарывшись

лицом в подушки, еще потные и теплые, разрыдалась: она не Голуби в траве - страница 38 понимала, что все-таки

вышло, но, видимо, случилось что-то ужасное, этот человек стрелял, он

стрелял в окно - и он ничего ей не подарил. Она все еще была не одета и

накрыла Голуби в траве - страница 38 голову подушкой, лицо ее уже не улыбалось, она силилась заглушить

рыдания. Казалось, на растерзанной постели лежит безголовое тело

прелестной Афродиты Анадиомены.

Адольф не лицезрел Лауры голый, потому голое тело скульптуры не напоминало

ему Лауру, и, когда Голуби в траве - страница 38 в музее терм Диоклетиана он стоял перед безголовой

Афродитой Анадиоменой, он задумывался не о теле Лауры, он представлял для себя ее

ухмылку. Афродита еще держала в собственной поднятой руке косы, как будто желала

удержать Голуби в траве - страница 38 голову за косы; и Адольф старался для себя представить, какое же у

Афродиты было лицо и улыбалась ли она, как Лаура. Скульптуры вызвали в нем

смятение. Тут утверждал себя мир Зигфрида, мир красивых тел - вот

Венера Голуби в траве - страница 38 Киренейская, она идеальна. Всякий лицезреет, как она

идеальна. Крепкое, волшебно сохранившееся тело, но какой в ней холод,

холод, холод. А позже фавны и гермафродиты со всеми своими телесными

особенностями. Они не сгнили, не Голуби в траве - страница 38 стали прахом. Им ад не грозил. Даже

черты спящей Эвмениды не будили кошмара. В их был непробудный сон. В их

была краса сна. Даже подземный мир был добр к этим скульптурам, даже ад вел

себя по Голуби в траве - страница 38 другому, они не узнали его. Неуж-то нужно угрожать человеку страхами,

чтоб спасти его душу? Разве душа погибнет, если будет поклоняться

красе? Адольф сел на лавку в саду, посреди каменных очевидцев старого

мира. Он Голуби в траве - страница 38 был изгнан из их общества, его обет, его вера повинны в том, что

он изгнан навечно. Он зарыдал. А античные скульптуры смотрели на него

очами, не ведавшими слез.


Юдеян брел, спотыкаясь, через площадь. При Голуби в траве - страница 38 каждом шаге ему казалось,

что он проваливается в бездонную пропасть, ускользает куда-то навеки, и он

хватался за воздух, чтоб хоть за него удержаться. Он знает, что

вышло. И он не знает. Он стрелял Голуби в траве - страница 38. Он сделал что мог, дело завершено,

он окончил его. Он выполнил приказ фюрера. Это отлично. А сейчас пора

спрятаться. Ведь окончательная победа еще не одержана. Нужно опять

скрываться, опять бежать в пустыню, вот только багряный туман Голуби в траве - страница 38 мешает. В

этом багряном тумане тяжело отыскать место, где спрятаться. Правда, есть

закоулки меж старенькых стенок, есть развалины. В Берлине он скрывался меж

развалинами. В Риме нужно сначала заплатить за вход, если хочешь спрятаться

меж Голуби в траве - страница 38 развалинами. Юдеян заплатил за вход в музей терм Диоклетиана. Он

прошел какими-то коридорами, поднялся по лестнице. Через багряный туман

он увидел только нагие тела. Возможно, это бордель. Либо газовая камера,

тогда понятен и Голуби в траве - страница 38 багряный туман. Юдеян - в большой газовой камере, посреди

огромного количества нагих людей, их будут устранить. Но тогда ему необходимо

немедля выбираться отсюда, ведь его-то не будут устранить, он же не

нагой. Он командир. Эти подлецы Голуби в траве - страница 38 очень рано дали газ. Безграничное

свинство. Он им покажет, где раки зимуют. Дисциплину нужно беречь!

Дисциплину нужно беречь всеми средствами. Он еще поставит виселицы!

Юдеян вошел в комнату. Здесь, видимо, находился командный пункт Голуби в траве - страница 38. Туман

рассеялся. Всюду блестели древние зеркала, они казались ослепшими.

Он смотрел в слепые зеркала. Кто это? Он не вызнал себя. Чье-то

сине-багровое лицо. И опухшее. Оно припоминает лицо боксера, которого

бесчеловечно измолотили. Голубые Голуби в траве - страница 38 очки он растерял. Ему они больше не необходимы. Но

вот перед ним ясное зеркало, сейчас он выяснит себя. Он стоял перед

мозаичным изображением атлета, и это было его лицо, его шейка, его плечи Голуби в траве - страница 38 -

весь Юдеян в его наилучшие времена, - тот стоял среди арены, он сражался

маленьким клинком, он многих тогда перебил. А вот и кот Бенито - это была

мозаика: кошка с птичкой. Бенито тоже многих Голуби в траве - страница 38 сожрал, в конце концов, жизнь

совсем не так плоха. Много народу перебито, много сожрано. Дуться

не на что. Юдеян, спотыкаясь, вышел в сад. В кустиках скрывались нагие

дамы, нагие еврейки. Но это им не поможет. Юдеян умеет Голуби в траве - страница 38 устранить и

через кустики. Вот он на данный момент продерется и... он упал наземь.

Адольф лицезрел, как отец приближается, лицезрел с отчаянием и страхом; он

увидел, как Юдеян вдруг упал наземь, упал как будто подкошенный Голуби в траве - страница 38. Адольф

ринулся к нему, но грузное тело было уже неподвижно. Мертв? Лицо

сине-багровое. Явился служитель музея, он подозвал второго, и они втроем

отнесли Юдеяна в сарайчик, где реставраторы латали древние статуи; его

положили на полу Голуби в траве - страница 38 около какого-то саркофага с рельефом. На рельефе была

изображена праздничная процессия: высокомерные римляне ведут привязанных к

жеребцам, униженных германских воинов. Реставраторы в белоснежных балахонах

обступили Юдеяна. Один произнес:

- Он погиб.

А другой произнес Голуби в траве - страница 38:

- Нет, он не погиб. Мой тесть тоже погиб не сходу.

Служитель ушел, чтоб позвонить на вокзал и вызвать оттуда санитарного

доктора. Отец еще был живой, и здесь Адольф вдруг вспомнил о самом главном Голуби в траве - страница 38 -

ведь ад есть, есть, есть! Нельзя терять ни секунды - и он понесся через

сад, промчался в ворота, он мчался к церкви Санта Мария дельи Ангели.

Священник, говоривший по-немецки, еще не ушел Голуби в траве - страница 38. Он читал молитвенник. В

исповедальнях никто не стоял на коленях. Адольф пробормотал, что отец

погибает и необходимо совершить над ним последнее таинство. Священник сообразил и

заторопился. Он захватил с собой елей для соборования. Адольф аккомпанировал

его Голуби в траве - страница 38 в качестве диакона, и они поспешно, как позволяли приличия,

зашагали к музею.

Контролеры пропустили их без билета, служители оголили головы, и

реставраторы уважительно отошли в сторонку. Юдеян лежал как труп, но он

еще не погиб Голуби в траве - страница 38. Пот и испражнения были предвестниками погибели. Его прослабило,

он облегчился. Чистилище - это очистительный огнь. Дошел ли он уже до него?

Юдеян лежал в глубочайшем обмороке. Никто не знал, что в нем происходит:

скачет Голуби в траве - страница 38 ли он в Валгаллу, либо черти его волочат в ад, либо его душа ликует,

ибо в конце концов спасение близко. Священник погрузился на колени. Он приступил к

соборованию и к Голуби в траве - страница 38 полному отпущению грехов, предусмотренному для умирающих в

безотчетном состоянии. Елеем, который был освящен епископом, священник

коснулся глаз Юдеяна, его ушей, носа, губ и ладоней. При всем этом произносил

слова молитвы: "Силой святого соборования и благостного милосердия

божьего, да простит Голуби в траве - страница 38 для тебя господь все грехи, содеянные через зрение, слух,

чутье, вкус, осязание". Юдеян не шевельнулся. Разве его не затронули

эти слова, произнесенные священником? Он лежал на земле и уже не

шевелился, католический Голуби в траве - страница 38 священник препоручал его милости божьей, а отпрыск,

облаченный в одежку католического диакона, молился за него. Это были два

посланца его неприятеля - церковной церкви.

Пришли санитары, доктор закрыл ему глаза. Санитары были в одежке

защитного Голуби в траве - страница 38 цвета, и казалось, они уносят Юдеяна с поля боя.


В тот же вечер газеты сказали о его погибели; ввиду особенных событий

о ней вызнал весь мир, но никто не был потрясен.



golos-i-obyatiya-istochnik-oksitocina.html
golos-iz-zala-fajl-zhkh-5-kongress-energoeffektivnost-xxi-vek-inzhenernie-metodi-snizheniya-energopotrebleniya-zdanij.html
golos-pisofchoka-edison-desnickij-terrorist.html